Не симфоническая, не "Петр и волк". Мне она не очень нравится. Мне нравится такой, который играл музыкант на золотом саксофоне в те времена. Мы с дядей Женей ходили в Дом культуры. Учились джазу! Я все это пропустила. А вас ждет необыкновенная судьба. Здесь, в Доме культуры, есть студия. Мнение дяди совпадало с моим: джаз - это правильно. Но вот в чем загвоздка - я не могу петь один. Неважно кто, даже муха своим жужжанием может скрасить мое одиночество. Но как же Кит?

Для Кита пение - это все! Именно поэтому я взял его на прослушивание. Кит съел целую сосиску из холодильника и вышагивал в прекрасном настроении. Сколько песен бушевало в нем и во мне, сколько надежд!

В Доме культуры к нам шел тот самый музыкант, который накануне был без саксофона, с чашкой воды. Он наклонился и дружески похлопал Кита по спине. Кит ненавидел, когда его так похлопывали, но терпел это от музыканта. Я спросил: - Где принимают джаз? На двери висела табличка: "Голова". Я постучал. Я так волновался один раз в жизни, когда Кит жевал и глотал кляп.

Я чуть с ума не сошла, все думала: переварит он это или нет? Стройная красавица с длинным носом сидела за роялем и выжидательно смотрела на нас с Китом. Я громко и четко проговорила, чтобы они не подумали, что я бормочу. Но Наина Петровна указала мне на плакат.

На нем было написано: "Говорите мягко". А я не умею говорить тихо. И мне не нравится не звенеть ложкой в чае, когда я размешиваю сахар. Мне приходится сдерживать себя, а я не могу этого делать". Вся радость улетучилась, когда я закрыла дверь перед носом Кита. Но необыкновенная судьба, которую упустил дядя Женя, ждала меня.

Я села на стул и взяла в руки гитару. Я люблю петь. И я хочу петь. Я буду, я хочу, я хочу, я хочу! Держитесь, Наина Петровна - "говорите тихо, двигайтесь вполсилы!"

Держитесь, Наина Петровна.

Вы сейчас испытаете сильнейшее потрясение! Наина Петровна стояла, как статуя командора, а я, черт возьми, не мог начать! Чтобы не молчать, я издал звук разбивающейся тарелки, льющейся воды и сминаемой газеты Ее руки были холодными, как у мороженщика.

Ты не подходишь. Кит чуть не умер от радости, когда увидел меня. Дома я звала дядю Джина. Ты не можешь повторить чужую мелодию. Это и есть настоящая одаренность. Джаз - это состояние души. Горький Сент-Джеймсский квартал по праву гордится своим фонтаном, у которого любил отдыхать бессмертный Джованни Боккачио. До прошлого лета другой гордостью квартала был продавец овощей Нунча. Нунча остался вдовой в возрасте двадцати трех лет с пятилетней дочерью, парой ослов, огородом и тележкой.

В течение десяти лет Нунча блистала как звезда, всеми признанная первой красавицей, лучшей танцовщицей в округе. Но однажды в праздник, когда люди выходили из церкви, кто-то удивленно заметил: - Смотри-ка, Нина становится совсем мамой! Это была правда, как майский день: Дочь Нунчи вспыхнула такой же яркой звездой, как и ее мать.

Ей было всего четырнадцать лет, но она была очень высокой, пышноволосой, с гордым взглядом. Даже сама Нунча удивилась, присмотревшись к ней: - Святая Мадонна! Неужели ты, Нина, хочешь быть красивее меня? Девушка, улыбаясь, ответила: "Нет, только такой, как ты, мне этого достаточно". Проходит год-два, дочь становится все ближе к матери и все дальше от нее.

Как мать - она гордилась красотой дочери, как женщина - Нунча не могла не завидовать ее молодости; Нина стояла между ней и солнцем. И наступил день, когда дочь сказала матери: "Мама, ты отгораживаешься от меня, а я уже не маленькая девочка, и я хочу получить от жизни свое! Энрико Борбоне вернулся из Австралии. Ему было тридцать шесть лет, бородатый, мощный, жизнерадостный. И эта женщина честно ушла от мужчины, который - все могли видеть - был ей приятнее многих других.

И эта женщина честно ушла от мужчины, который - все могли видеть - был ей приятнее многих других.

И вот однажды, в День святого Якоба, на празднике в нашем районе, когда все веселились, а Нунча уже прекрасно танцевала тарантеллу, ее дочь при всех заметила ей: "Не слишком ли ты много танцуешь? Возможно, это слишком много для твоего возраста; пора пощадить свое сердце Ты заботишься о нем, не так ли?

Хорошо, девочка, спасибо! Но - посмотрим, чье сердце крепче! И, подумав, предложила: - Пробежимся с тобой отсюда до фонтана три раза туда и обратно, без отдыха, конечно Уже с первых минут стало ясно, что дочь уступит матери в легкости и силе - так свободно и красиво бежала Нунча, а Нина, разбитая, уязвленная неудачей, в слезах и задыхаясь, опустилась на ступеньки паперти.

Красивая, красивая, красивая.

Прекрасная, как кошка, Нунча склонилась над ней, смеясь вместе со многими: "Дитя, - говорила она, гладя своей сильной рукой рассыпавшиеся волосы девочки, - дитя, ты должна знать, что самое сильное сердце женщины испытано жизнью, и ты узнаешь жизнь далеко за тридцать И, не позволяя себе отдохнуть после бега, Нунча снова захотела танцевать тарантеллу: "Кто хочет? Вышел Энрико, снял шляпу и, низко поклонившись этой славной женщине... Бубен звенел и гудел, и разгорался этот зажигательный танец, Нунча кружилась, извивалась, как змея, - она глубоко понимала этот танец, и велико было удовольствие видеть, как живет и играет ее прекрасное, непобедимое тело.

Танцевала она долго, со многими, мужчины устали, а она все никак не могла насытиться, и было уже за полночь, когда она, крикнув: - Ну, еще один раз, Анри, последний! Доктор сказал, что она умерла от разрыва сердца. Софья Ивановна подобрала свое платье и с новыми силами стала подниматься на насыпь.

На вершине стоял железнодорожный сторож, весело наблюдая за страданиями юной туристки. Нет, это был не он, - раздался голос снизу. Софья Ивановна опустила руки: "Боже мой!

Снова этот декадент! И почему вы хотите вернуться домой? Ей очень не хотелось, чтобы их видели вместе, так как бедный "декадент" был почему-то особенно несимпатичен ее ревнивому мужу. Вдали мелькнул красный зонтик!

Это была Курина, в конце концов! Жена ассистента!

Потому что надо, как на грех. Смотрите, вот ...... Как все это глупо! Зачем я сюда пришел! Это будет скандал, если нас увидят!..! Дверь кареты, сдвинутая чьей-то рукой, с грохотом захлопнулась... Что за...? Какие-то корки валяются, присесть некуда. Боже, как все это глупо...! Я все равно не могу больше ехать. Я измучилась! Софья Ивановна робко постучала и вдруг, набравшись смелости, отчаянно застучала руками и ногами.

Задвижка с грохотом отошла.


Навигация

Comments

  1. Я думаю, что Вы не правы. Давайте обсудим. Пишите мне в PM.


Add a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *